9 Июля 2018

Раз вино, два вино – красное, синее. О переводе названий вин

Мы влюбились в эту статью всей командой и решили её перевести, потому что она не только о переводе названий и цветов вина, но и о переводе смыслов. Из неё вы узнаете тонкости перевода в виноделии, в том числе — какое французское вино предпочитают китайские предприниматели и принесло ли удачу «крокодиловое вино».


Если в стремлении поразить свою вторую половинку ваши вкусы все чаще уводят вас в сторону белой скатерти и зажжённых свечей, рано или поздно дело дойдет и до вина.   

А какое вино выбрать? Ориентироваться во всех этих специфических описаниях довольно сложно, особенно сквозь вызываемые ими смешки – нотки седельной кожи, зизифуса, скипидара с намеком чесаного хлопка, и так далее, и тому подобное. Даже самые привычные вопросы вызывают затруднения. 


Стандартный «Красное или белое?» исключает оранжевое вино, которое получается путем небольшой передержки уже очищенных белых виноградин (по сути – противоположность розовому, для создания которого красный виноград очищают и используют быстрее обычного). Также существует серое вино («vin gris», на самом деле розоватого цвета) – белое вино из черного винограда, какой обычно используют в изготовлении красных вин сорта пино-нуар, и даже желтое («vin jaune») – особая разновидность родом из провинции Юра во Франции (хотя если подумать, любое белое вино по цвету – жёлтое). Согласно Винной организации Прованса, прованским розовым винам придают особые цвета с помощью крыжовника, персика, грейпфрута, мускусной дыни, манго или мандарина.

Но какая связь между названиями и настоящими цветами? «Красное» вино вовсе и не красное, как пожарные машины или СТОП-знаки, а «белое» совсем не похоже на снег или всё те же скатерти. Да и нет у нас в английском «белого винограда» –  вместо этого он называется зелёным (а получаемый из него изюм – жёлтым); зато бывает красный, черный, фиолетовый, и даже синий виноград. Цветовосприятие и соответствующая ему лексика – обширные и завораживающие темы для изучения. 

Немного истории

Именно этому соотношению посвящена книга Джона Гейджа «Цвет и культура»; многое из нижеприведенного взято именно оттуда. Каждой культуре присуща собственная цветовая схема, и с течением времени становится все сложнее установить, что именно подразумевалось под определенными словами, особенно если необходимые для сравнения изображения или образцы материи выцвели или были полностью утеряны.

Фиолетовый в словосочетании «королевский фиолетовый» скорее всего обозначал глянцевый блеск и мерцающие переливы, а не цвет (а те несчастные, кто осмеливался выйти в свет в «фиолетовом», не имея на это права, наказывались смертной казнью). Сохранились произведения искусства, не потерявшие своей окраски – например, мозаики – на которых изображены элементы одежды, называемые фиолетовыми, которые мы сейчас определили бы как ярко-красные, зеленые или черные, отличающиеся переливами света. В средневековой Испании «фиолетовой» называлась плотная ткань, возможно шелк, практически любого цвета; «purpura» переводилось на англо-саксонский как «godweb» и означало хорошее (или божественное) плетенье.

Существует еще perse (с англ. серовато-синий): никто не знает, что это вообще значит. В восьмом веке слово было синонимом гиацинта; у Данте это черно-фиолетовый; на пике своей популярности цвет являлся самым дорогим оттенком темно-синего; последнее упоминание в середине шестнадцатого века связано с цветом ржавчины. Однако и в данном случае слово вполне могло обозначать как материал, так и внешнюю характеристику предмета, не связанную с его цветом.

Перевод названий вин

Самым известным примером трудности цветоперевода является «винноцветное море» Гомера – ведь море едва ли бывает цвета вина, о какой бы его разновидности не шла речь. Объяснения, связанные с поэтикой произведения или его метафоричностью невиданной глубины быстро были опровергнуты фактом наличия и других своеобразных цветовых сочетаний: быки у Гомера тоже «винноцветные». Море, если не «винноцветное», то «лиловое» – прилагательное, также применяемое к овцам. Мед – «зеленый». В произведениях Гомера насчитывается всего пять слов, относящихся к цветам, в их числе – огненно-красный и фиолетово-красный, но ни одного оттенка синего. 

Несмотря на то, что жил он под самым невероятным, чистейшим небом в мире, Гомер называет его звёздным, широким, великим, железным, медным, бронзовым – каким угодно, только не голубым. Слово «kuaneos», которое в более позднем варианте греческого стало обозначать синий, используется только по отношению к грозовой туче, волосам Гектора, бровям Зевса – в значении «тёмный». Возможно, у Гомера не было другого выхода, кроме как назвать море «винноцветным».

Так что в отношении «красного» вина, может лучше просто придерживаться надписи на бутылке? Но и здесь существует ряд проблем – по крайней мере в некоторых языках. Англоговорящие народы принимают за должное возможность беспрепятственного заимствования недостающей лексики из французского (Бургунди, шампанское, Шато Лафит-Ротшильд). Совпадение букв алфавита и достаточное представление о произношении даже неизвестных слов оказывает большое влияние. Слова из языков, не относящихся к западным, также транслитерируются с относительной легкостью: Хонда, Аль-Джазира.

Перевод на китайский

По-другому дела обстоят с китайским. Особенно остро проблема встала в последние десять лет, в связи с высоким спросом на экспортные французские вина в азиатских странах – в 2011 г. общая сумма закупок французского вина составила 10 миллиардов евро, из которых 2,5 миллиарда – дело рук азиатских заказчиков. Поэтому перевод названий вин стал задачей принципиальной.

Попытки перевода с китайского на английский и наоборот – причина бесконечных ошибок и забавных примеров. Особую сложность представляет перевод на китайский имен собственных, так как один английский или французский слог может соответствовать десяткам различных китайских слов, радикально отличающихся друг от друга по значению. В итоге даже прямая транслитерация превращается чуть ли не в военную операцию: название должно не только легко произноситься носителем китайского и быть приятным на слух, а также совпадать по звучанию с оригиналом, но и, учитывая определенное значение каждого отдельного слога, не нести в себе радикально противоречащий сути продукта смысл. 

С подобной проблемой столкнулись Майкрософт: «Bing» (поисковая система компании Microsoft – прим. перев.) на китайском естественнее всего звучит как иероглиф 病, что означает «болезнь» или «болеть». Однако, компании повезло: они заменили называние на би-йинг (必应) – «должен ответить».

Другие компании, нашедшие выход из ситуации – Subway и Coca-Cola. Первая – сай-бай-вэй (赛百味), переводится как «лучше, чем сотня вкусов», а ке-ку ке-ла (可口可乐) значит примерно «вкусное счастье» или «хорошо пьется, делает тебя счастливым».

Как же обстоят дела с винами? Как и можно было ожидать – полнейший хаос. Некоторые названия вполне можно было перевести («Шато Ля Лагун» как ланг-лиу, «красивое озеро»), некоторые просто переименовали: «Шато Бешвель» стало лонгхуан («драконья лодка»), и заимело корабль викингов на логотипе. «Шато Калон-Сегюр» попытало удачу под новым названием тианлонг («небесный дракон»); небезызвестное «Лафит-Ротшильд» сорвало джек-пот с блестящим лай-фат – «приходи и разбогатей!», и стало неотъемлемой частью переговоров о крупнобюджетных сделках китайских предпринимателей. «Шато Гран-Пюи-Лакост» явно пролетело со своим «крокодиловым вином»: так как крокодилы ни представительны, ни вкусны, продажи не впечатлили.

переводы в виноделии

Я знаю о двух попытках разобраться с проблемой раз и навсегда, упростив продажи западных товаров. В 2009, издатель сингапурского The Wine Review и основатель двуязычного Китайского справочника по винам Бордо предложил фонетический перевод названий лучших вин шато; в 2012, после года переговоров с владельцами шестидесяти одного поместья из списка официальных виноградников Бордо, Christie’s (Кристис, британский аукционный дом, крупнейший в мире – прим. перев.) предоставили список «официальных переводов» и уточнили, что все (кроме четырех) шато этот список одобрили.   

Я говорил с Саймоном Тэмом, управляющим винным отделом Кристис, когда проект был еще в разработке, и спросил об их переводах. Он не мог сказать многого о текущей работе – к примеру, на каком она велась языке – но упомянул, что инициатива о создании подобного списка была их собственной. Тэм считал, что «пришло время задавать стандарты», и компания определенно хотела быть причастной к этим стандартам. Никаких «белых лошадей» (дословный перевод вина «Шато Шеваль Блан» – прим. перев.) быть больше не могло – они искали «элегантные, менее обыденные символы; слова, хорошо сочетавшиеся друг с другом».

Тэм посещал поместья и спрашивал владельцев, были ли они довольны китайским названием их вина, и если это было не так, он вместе с командой предлагал другие варианты. Целью были «точность и идентичность» – то, что Тэм называл «ДНК марки». Прекрасные французские вина и преуспевающий китайский рынок стали «новейшей комбинацией индустрии», и по словам Тэма, все, что они сделали – это «ускорили процесс».

Дэмион Сирлз, лингвист-обозреватель The Daily, переводчик с немецкого, французского, норвежского и датского

Источник: One Wine, Two Wine, Red Wine, Blue Wine. Naming wines in translation. By Damion Searls.